Патриотизм поневоле

На сайте одного делового издания разместили тест на принадлежность к среднему классу. Удивило, что доказательством даже среднего материального уровня, по сути, является знание импортных продуктов или услуг. Например, вы получаете балл, если знаете, что стоит дороже в базовой комплектации — «Форд Фокус» или «Мазда-3», или продемонстрируете понимание альпийских горнолыжных словечек, докажете, что умеете управляться с импортной посудомоечной машиной. Тест, придуманный столичными журналистами, не оставляет сомнений: если ты научился зарабатывать, то трать это на импортное — ты можешь себе это позволить. Отечественное — для лузеров, для низшего класса: этим — старенькую «Ладу», отпуск в Архипо-Осиповке, полку в плацкартном сов­ковом вагоне. А если учесть, что высший класс в последние годы вообще большую часть времени проводил в разных там лондонских челси и на лазурных берегах со своими домочадцами, то складывается удручающая картина. Выходит, что Россия — место, где зарабатывают для того, чтобы потратить на привезенное из-за рубежа или вообще туда «свалить» в обнимку с охапкой денег. Но что-то стало меняться. Началось с Олимпиады в Сочи. Да, много было крика, что в очередной раз все разворовали, мол, появятся еще несколько русских замков в теплой Сицилии или прохладной Баварии. Но не просто украли, а ведь и построили же. И, как ни крути, с собой это за границу не заберешь. Наоборот, со всего мира приехали непоследние люди посмотреть, насколько русские могут что-то качественно сделать. Похихикали над предсказуемыми недоделками, но, по большому счету, признали: это огромная, а главное, качественная работа по созданию круглогодичного курорта мирового уровня. А незадолго до Олимпиады вдруг чиновникам запретили иметь недвижимость за рубежом, потом начался процесс деофшоризации.

Наконец, присоединение Крыма, длинные списки невъездных в ЕС и США представителей элиты, встречные санкции по запрету импортных продуктов и намеки на распространение эмбарго. Наметившаяся изоляция страны, с одной стороны, безусловно, замедляет ее развитие, но с другой — способствует распространению убеждения, что валить-то некуда. Надо жить здесь, не ругаться по поводу окружающего абсурда, а обустраивать страну, где выпало родиться. Есть, пить, носить то, что создают здесь твои соотечест­венники. Очередной шанс создать российские аналоги качественных импортных продуктов. Если средний класс, привыкший к определенному уровню качества, признает, что отечественное может быть не хуже или хотя бы ненамного хуже, то после изоляции конкурировать будем не только за счет дешевизны.

Пусть сейчас будет не всегда так вкусно, как привыкли, но, платя не за финскую, а за отечественную овсянку, за московские конфеты или краснодарскую колбасу, я буду испытывать аскетическую радость. У меня будет ощущение, что лично я даю возможность инвестировать в совершенствование своих товаров и услуг нашим бизнесменам. Используют ли они этот шанс или проедят сверхприбыли от импортозамещения — второй вопрос. Кто-то да использует.

Происходящие события невольно делают нас патриотичнее. Не в том смысле, чтобы горланить гимн или завешивать все флагами. Патриотизм — это когда считаешь свою страну домом, а не гостиницей для командированных. Нас изолируют, мы изолируемся, забудем о неудобствах изоляции, займемся обустройством своей изолированной квартиры.