Мы не такие, как названия наших улиц

Я считаю, и, думаю, многие со мной согласятся, Гражданскую войну братоубийственной. Это значит, что у нее не может быть победителей и побежденных. Но беглый взгляд на наш город говорит о том, что его топонимика по-прежнему чествует красных героев и предает забвению деятелей белого движения.

В 1992 году я, будучи мэром Рос­това, принимал участие в обсуждении изменения названия улиц. Это было время победивших демократов.

Многие активные члены их общественных организаций требовали переименования улиц и ревизии памятников. Их поддерживала значительная часть депутатов горсовета. Помню, как все единогласно сошлись на возвращении ул. Энгельса исторического названия Большая Садовая, также согласились вернуть переулку Подбельского название Соборный.

Вокруг Ворошиловского и Буденновского проспектов возникли дискуссии. В частности, совет ветеранов высказался в защиту этих названий, мотивируя тем, что Буденный и Ворошилов имели отношение к Дону. 

Почти решили вопрос с демонтажем памятника К. Марксу. Но у меня было убеждение, что его нужно не просто убрать, а заменить на Екатерину II, стоявшую некогда на этом месте в благодарность за переселение на Дон армян. И армянская диаспора предложила перевезти из Еревана точную копию того памятника. Однако в последний момент выяснилось, что то изваяние из мрамора, а значит, под открытым небом оно не имеет шансов простоять долго. Что касается требований представителей демократической общественности демонтировать памятники Ленину, то мы убедили их, что за этим крылся серьезный риск общественных волнений. Коммунисты тогда были реальной силой и время было бурным. Так был достигнут компромисс.

И после своей отставки следил за событиями, связанными с историческими названиями. Отметил, как городской власти удалось без шумихи переименовать пр. Октября в пр. Нагибина. Видимо, в этом случае сыграло роль уважение и красными, и белыми к бывшему генеральному директору вертолетного завода.

Некогда мой заместитель, а позже вице-губернатор Иван Станиславов убедил общественность и власти убрать памятник Кирову с места, где до революции был храм. Теперь этот сквер называется Покровским в честь высящегося на этом месте храма, а рядом — основательница Ростова императрица Елизавета.

Несмотря на эти усилия, и улицы, и памятники в нашем городе продолжают свидетельствовать о том, что мы по-прежнему в памяти наших современников отражаем в большей степени имена, относящиеся к большевистскому движению в той трагической для нашего отечества Гражданской войне.

Признаюсь, не могу понять, какое отношение к нашему городу имеют Дзержинский или его сменщик на посту главы ЧК Менжинский и почему их имена должны носить наши улицы. И почему Карл Маркс на одноименной площади важнее для нашего города, чем Екатерина II, положившая начало Нахичевани? 

Для меня один из примеров отношения к истории — памятник в Испании, где похоронен генерал Франко. В огромной скале высечен чрезвычайно торжественно оформленный зал, в котором с одной стороны размещены захоронения его сторонников, а с другой — противников в той братоубийственной вой­не. И над каждым из этих захоронений — и с левой, и с правой стороны зала — стоят скорбящие фигуры матерей, которым, естественно, безразличны политические убеждения их погибших сыновей. И такой мемориал был создан именно по завещанию генерала Франко, осознавшего в конце своей жизни всю губительность гражданского противостояния. К Франко во всем мире негативное отношение, но для современных испанцев те, кто сражался под его знаменами, такие же соотечественники, как и их противники.

Понимаю, что всегда кажется напряженной политическая ситуация, что в бюджете нет лишних денег для новых табличек на фасадах домов, но названия наших улиц и памятники многое говорят о нас нашим гостям и нашим детям. А мы сегодня уже не такие.

Юрий Погребщиков,первый мэр Ростова-на-Дону