Цифра — новая скрепа
Пару лет назад кто-то из блогеров написал, что нет более сильной скрепы в России, чем беда. По крайней мере, она всегда объединяла нацию хотя бы на время. В случае с ковидом верность этого тезиса была доказана от противного: пандемия приравняла дистанцию и разрыв связей к выживанию. Цифровые технологии из преимущества самых продвинутых и конкурентоспособных стали повседневностью, объединив всех. Даже тех, кто уверен в том, что добром эта цифровая экономика не кончится.
Смешно, но по мере развития технологий изменились даже резонансные расследования Алексея Навального. Если первые шумные истории, представленные «берлинским пациентом» и Фондом борьбы с коррупцией изобиловали скринами и ссылками на документы о владении имуществом, свидетельствами сделок, состояния счетов, связей и пр., то видеоверсия расследования об отравлении — это, по сути, пересказ применения технологии технического шпионажа и немного анимации. Даже если это «легализация материалов американских спецслужб», сделано эмоционально убедительно. А в политике, как утверждали корифеи, ложь, не опровергнутая в течение 24 часов, становится правдой.
Забавно, но в наступающем 2021 году Россия может отметить пятилетие перехода на цифровую экономику. О нем в конце 2016 года объявил Владимир Путин в послании к Федеральному Собранию. Он предположил, что в ближайшее десятилетие ИТ-индустрия станет одной из ключевых экспортных отраслей страны. Потом понеслось: рабочая группа при президенте по направлению «Цифровая экономика», создание системы цифровой демократии (покрытие всех магистралей страны сотовой связью с возможностью беспроводной передачи данных) плюс дистанционное оказание госуслуг, создание цифровой медицины и пр. И возможно, без пандемии «народные» сегменты этих программ развивались бы годами. Но один неофициальный карантин привел к почти поголовной регистрации граждан на «Госуслугах», вынужденно, но, как оказалось, удобно. Последнюю цифру назвал Василий Голубев — в области из 4,2 млн человек населения 3,8 млн зарегистрированы на «Госуслугах».
Любопытно, что «новая социальная реальность, основанная на технологических вызовах», максимально ускоряет консервативные механизмы законотворчества. Весной все ушли в виртуальные офисы на удаленку, уже осенью Госдума дополнила Трудовой кодекс статьями о юридических особенностях такой работы.
С образованием непросто. Речь не только о том, что среднестатистические школьные или вузовские марьванны с трудом овладевают зумом или тимсом, чтобы работать в дистанте. Цифровизация помимо прочего усредняет универсальное знание. Традиционное образование медленно, но упорно, подменяется набором компетенций.
Новые технологии, открывая огромные возможности, сокращают спрос на труд, занятость становится неустойчивой и подчас низкооплачиваемой, делая благие национальные цели противоречивыми и недостижимыми. Одним словом, старые добрые единство и борьба противоположностей.
Многие из тех, кто избежал дистанционки в образовании, помнят, что каждый новый технологический уклад меняет направление истории и развития сначала отдельных стран, а потом и всего мира. Мы привыкли использовать достижения цифровой науки в своей повседневной жизни. Но, увы, чаще всего это чужие достижения. А по-прежнему хочется вместо странного удивления от очередных «побед» российских хакеров, которые «влияют» на чьи-то выборы и взламывают серверы Госдепа и ФРС, гордиться новыми технологиями, великими прорывами инженеров и ученых. В общем, пока трудно избавиться от старых «имперских» скреп даже в цифровую эпоху.
